Lafawndah: «Между мной и другими музыкантами есть небольшая разница: я не считаю себя музыкантом, я — коммуникатор»

22.08.2019

Ты впервые в России? Как тебе здесь?

 

Да, в России я впервые. Я много путешествую и много, где бывала, но здесь пока странные ощущения. Не могу сформулировать…

 

Напряженная и угнетенная последними июльскими событиями Москва, одна часть которой готовилась к новому гражданскому 3-му августа, а другая – к долгожданному «Пикнику» Афиши, вовсю шумела первым августовским утром по рабочим делам. Непривычно спокойным и тихим по сравнению в тот момент казался только-только просыпающийся лобби-бар Mercury на Павелецкой, где Параллель встретилась с одним из хедлайнеров сцены «Selector Live Presents» — Ясмин Дюбуа, известной под псевдонимом Lafawndah, певицой, аудиохудожницей и космополитом по происхождению.  В Москве она выступила в дуэте с Kate NV на Пикнике «Афиши» в рамках Года музыки Великобритании и России. Они представили импровизацию, которая местами звучала как хорошо отрепетированная композиция под почти африканские ритмы аккомпанировавшей барабанщицы Оксаны Григорьевой. В их трио также можно было уловить и элементы госпела, и игривую электронику Кати, создававшей всю музыкальную основу, закольцовывая мелодии с помощью семплера.

 

Свой первый альбом Ясмин выпустила как Lafawndah в 2014 году, причем сразу на собственном импринте с говорящим названием Concordia. В 2016-м её заметил международный Boiler Room. Затем — релиз на WARP Records, после чего посыпались определения в духе global pop, а сама певица начала формулировать свое творчество как ritual club music. Еще позже случились знакомство с Мидори Такада и их совместная работа для KENZO. А между всем этим – отсутствие музыкальных наставников, долгие поиски собственной идентичности, веры в себя и сильное желание говорить с аудиторией на одном языке.
В этом году вышел дебютный альбом певицы — «Ancestor Boy», в котором, пожалуй, лучше всего про неё саму говорит трек «I’m an island». Именно «островом» по отношению к своей жизни частенько называет себя в интервью Ясмин Дюбуа – полу-иранка и полу-египтянка, выросшая в Париже, закончившая там же Сорбонну, потом переехавшая в Мехико в качестве владельца художественной галереи, после чего начавшая новую жизнь на сцене и наконец остановившаяся в Лондоне.


Уверенное спокойствие, приобретенное в долгой борьбе за выход из изоляции от музыкального коммьюнити, открытость и вдумчивые паузы перед ответами Ясмин Дюбуа останутся «за кадром» нашего разговора. «В кадре» – вопросы о том, кто открыл певицу для самой себя, что не так с рекорд-индустрией сегодня, возможно ли установить хороший контакт с публикой и что делать с дискриминацией на музыкальной сцене.

 

 

Для тех, кто впервые знакомится с тобой и твоим творчеством, расскажи, пожалуйста, что значит имя Lafawndah? Почему ты выбрала его?

 

Lafawndah означает какофонию, когда ты обладаешь множеством шумов и звуков.

Потому что оно выглядит и звучит хорошо, и мне нравится его значение. Для меня всегда было важно иметь имя, которое бы отражало немного другую сущность по сравнению со мной, которое могло бы быть больше, чем я сама, и включало в себя несколько голосов, а не чей-то индивидуальный. И какофония как раз состоит из этого множества, множества людей. Ты не можешь создать какофонию один, ты должен быть окружен кем-то.

 

 

Ты закончила парижскую Сорбонну и после этого работала в Мехико в качестве владельца художественной галереи. Как ты поняла, что твое место все-таки на сцене, и что тебе есть, что сказать людям? Как это было?

 

Я думаю, я просто была несчастна тогда. Первым шагом было не то, что «я должна стать артистом». Первым шагом было скорее понимание того, что я должна прекратить заниматься тем, чем я занимаюсь. Просто потому, что это не наполняло меня.

 

Отношения между миром искусства и отмыванием денег чрезвычайно сильны. Я сталкивалась с большим количеством моральных… (долго молчит). Я просто участвовала в чем-то, что чувствовала совершенно неправильным по отношению к себе и своему выбору. Чтобы понять это, понадобилось какое-то время, потому что я пришла в эту сферу не из денег. Я вышла из небогатой семьи. Так что это было что-то вроде процесса, в котором ты постепенно понимаешь, как все работает. Я много путешествовала по всему миру, тусовалась, знакомилась с очень интересными художниками. И когда ты молода, этот образ жизни очень привлекает. Но затем ты понемногу начинаешь открывать для себя, как все устроено на самом деле.

 

Это еще и очень изолированная среда, и я чувствовала косвенное отношение к современному искусству как к жанру. А я думаю, мне нужен был прямой контакт с аудиторией. Я не могла почувствовать его в искусстве. Художники, богатые люди… Все это не создавало нужной коммуникации, языка, с помощью которого можно было бы говорить с большим количеством людей. Все это очень классовое, очень расистское, к тому же.

 

Мне кажется, я всегда знала, что хочу заниматься тем, чем занимаюсь сейчас. Мне просто понадобилось больше времени, чтобы прийти к самой себе, и всё. Некоторые люди понимают это с самого раннего возраста, но я боялась. Кому-то нужно больше уверенности в себе, чем остальным, для того, чтобы понять, что им есть, что сказать, и поверить в то, что их будут слушать, буду платить им за это и взаимодействовать с ними. Думаю, что я не достаточна любила себя, чтобы так думать. Для меня все это скорее похоже на путь принятия себя. Это не было чем-то внезапным – «о, да, сейчас я хочу делать это». Это скорее было похоже на что-то вроде – «хорошо, я готова».

 

Что стало твоим первым шагом на пути к сцене после того, как ты оставила прошлую карьеру? Что послужило отправной точкой?

 

У меня была музыкальная группа в Мехико вместе с моими подругами. Но это было лишь частью, я не знаю, что действительно послужило первым шагом. Это был очень долгий процесс, потому что я не имела музыкального коммьюнити вокруг, я не знала других музыкантов, не знала, как продюсировать. Я была в тени и очень одинока долгое время. Просто скачивала треки в Интернете и начинала напевать на них. Думаю, так это и началось – я начала напевать на чужие треки.

 

Первый EP, записанный в Гваделупе

Кто был первым человеком, открывшим тебя самой себе?

 

Моя подруга Амели. Она была тем, кто, я бы сказала, начал мою карьеру. Заставила поверить в себя, сказав: «Ты можешь и должна сделать это». Она организовала для меня поездку в Гваделупу на месяц, сказала: «Мы заставим тебя записаться. Уедем в Гваделупу, я запишу несколько треков для тебя, а ты — вокал для них, а потом мы вернемся, и ты отправишь все это людям. Это будет твоей визитной карточкой». Она никогда не продюсировала до этого, она просто жила и начала вкладываться в меня. Она видела, как я будто застряла в этом замкнутом круге, где ты хочешь обратиться за помощью к людям, чтобы создавать музыку, но у тебя при этом нет своего собственного продюсерского материала. И она дала мне эту возможность в Гваделупе. Было очень-очень сложно, потому что мы были вынуждены работать в комнате на компьютерах из 90-х, даже скорее на «прото-компьютерах». Это совсем не то, что люди обычно используют для создания музыки.

 

И было очень страшно, потому что в то время женщин было гораздо меньше на сцене, чем сейчас. Я думаю, сегодня мы все объединены неким виртуальным сообществом. Но я не выросла вместе с Фатимой Аль Кадири (прим. ред. — кувейтский музыкант и продюсер), я не знала женщин, которые продюсируют. Это не было чем-то, с чем я росла. Я рассуждала в духе – да, мне нравятся сложные композиции, но к тому моменту, когда я смогу создавать их, мне будет сто лет, или лучше работать с теми, кто уже умеет это делать… Я действительно думала, что я не способна делать это. Все это было похоже для меня на непреодолимую гору.

 

Прямо сейчас мы застряли в этом жутком мире лупов, напрасно считая, что одной репрезентативности достаточно. Я считаю, что одной её недостаточно, мне не нравится ловушка, которую она создает. Но я также осознаю и силу репрезентативности. Потому что, когда ты не имеешь ничего в мире, что выглядело бы так же, как ты – ты не существуешь. Это то, как я выросла: я выросла, не существуя. У меня не было никого в качестве публичной фигуры, на кого бы я посмотрела и сказала, что он выглядит так же, как и я.

 

Конечно, ты знаешь афроамериканскую поп-культуру, но это не было про меня. Я не афроамериканка, я также и не черная. Для кого-то, кто находится между множеством культур, кто не принадлежит к одной идентичности или не выглядит так, что я могу сказать: «о, я вижу, он похож на меня и он чувствует то же, что и я», ты не существуешь. У меня было довольно странное детство. Я не помню многое из него, потому что я не думала, что я существую. В музыке тоже самое – ты правда думаешь, что для тебя здесь нет места. И она (Амели) была первой, кто заставил меня принять важные для себя решения.

 

Какой это был год?

 

2014-2015-й год.

 

Ты сейчас сказала, будто ощущаешь, что для тебя нет места в музыке. Можешь ли ты сказать, что в ближайшее время ты все-таки сможешь найти свое место на музыкальной сцене?

 

Я думаю, что уже нашла.

 

Сейчас ты чувствуешь уверенность в себе?

 

Да.

видео-работа на трек «Daddy» с нового альбома «Ancestor Boy», в которой приняла участие мама певицы

 

 

Было ли какое-то недопонимание со стороны родителей в самом начале твоего пути на сцену, когда ты решила оставить прошлую карьеру?

 

Я не ждала, что они действительно будут поддерживать меня. Это не их жизнь. Они были напуганы и встревожены, они не поддерживали (меня).

 

А сейчас?

 

Я думаю, сейчас они понимают меня лучше. Они также видят показатели своего собственного успеха, когда приходят ко мне в Barbican, где собирается 2000 человек…

 

Как начинающему артисту, может быть похожему чем-то на тебя, понять свою уникальность без чьей-либо помощи, без помощи менеджеров и продюсеров? Понять, что его творчество настолько хорошо, что его должны услышать остальные?

 

Есть много людей, которые делают действительно дерьмовые вещи, которые не достойны того, чтобы их услышали. Есть также много прекрасных людей, которых мы никогда не слышали. И на это есть много причин. Это не связано с талантом. Это, в основном, связано с деньгами. Такова реальность, первая реальность, о которой мы должны говорить. Потому что в противном случае, если мы будем говорить только о таланте, мы не будем честны.

 

Мы живем в капиталистическом обществе сейчас. То, что происходит с платформами и алгоритмами – настоящее безумие. Мы никогда не наблюдали ничего подобного. Это управляется деньгами, как и все остальное. И если ты подписан на лейбле или если в твою музыку каким-то образом вложили деньги, ты имеешь гораздо больше несвободы действий, чем тот, кто не сделал этого. Такова реальность. Но я думаю, что между тем, кто понимает это как что-то базовое, как основу, и тем, кто этого не понимает, существует (большая) разница. Нет никакого совета для начинающего артиста. Потому что, я думаю, главное здесь – ты должен сам поверить в то, что ты делаешь.

 

Дебютный LP Lafawndah «Ancestor Boy», вышедший в марте 2019 года

 

Что послужило главным источником вдохновения для твоего дебютного альбома «Ancestor Boy»?

 

Моя жизнь и история человечества, отношения между моей жизнью и этой историей.

 

Что тебя вдохновляет в целом – в музыке и в жизни?

 

Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Я не думаю… Вдохновение – не лучший предмет для обсуждения. Это просто способ существования, это то, как ты дышишь каждый день своей жизни. Я по-настоящему вдохновляюсь красками и цветами, различными формами и выбором в жизни тоже, возможностью коммуницировать с другими людьми. Я не могу составить список того, что меня вдохновляет. Я думаю, что как художник, ты должен быть еще и наблюдателем, ты – постоянный наблюдатель.

 

Но когда ты — наблюдатель, это чаще всего означает, что ты входишь в очень близкий контакт со многими вещами, и это забирает энергию. Как ты восполняешь свою энергию, когда чувствуешь себя очень уставшей после концертов и множества перелетов, например?

 

Я также не знаю, как ответить на этот вопрос... Я никогда не чувствую усталости. Да, иногда я «вытаскиваю» себя из мира. Но в целом чувствую, что полна жизненной энергии, и работаю очень много каждый день. Это моя суперсила.

 

 видео-работа на заглавный трек TAN с альбома, выпущенного на Warp Records

 

Почему ты основала собственный лейбл Concordia?

 

Только потому что я не доверяю лейблам.

 

Почему?

 

Потому что я думаю, что они просто забирают много денег, и ты им нужен до тех пор, пока ты приносишь большие деньги. Что происходит все реже, особенно когда ты делаешь музыку, которая не совсем соответствует. И в таком случае это того не стоит, потому что, я думаю, сегодня есть совершенно разные способы для того, чтобы выпускать музыку и контролировать свою карьеру, и свои деньги, и то, как они расходуются. Раньше ты не мог существовать без них, но теперь это не так. И Concordia — что-то вроде желания оставить своё собственное наследие, потому что я никогда нигде не подхожу.

 

И для кого создан лейбл Concordia?

 

Для людей, у который нет дома, для музыкальных сирот.

 

 видео на трек «ALLY» c EP «TAN»

 

В интервью некоторым СМИ ты описываешь свою музыку как «ритуальная клубная музыка». Подходит ли сейчас это определение к твоей музыки?

 

Да.

 

Есть ли какой-то еще музыкальный жанр, в котором ты бы хотела поработать в ближайшем будущем?

 

Нет, я не думаю об этом с точки зрения жанров. Для человека, который вырос без четкой генеалогии существования, то же происходит и во всем остальном, в том числе и в музыке.

Я никогда не считывала музыку по жанрам, потому что в таком случае, это должно быть какой-то ясной линией. Я никогда не чувствовала этой линии, так же, как и в моей жизни. И никогда не следовала ей, даже в своей музыкальной концепции. Я создаю свою собственную карту, я не создаю отдельных жанров.

SUBSTANCIA мини-фильм Lafawndah совместно с Reba Maybury

 

Как ты различаешь хороший трек, который ты готова взять в свой микс, от плохого? Какими характеристиками он обладает?

 

Я никогда не рассуждала так, что есть плохая музыка и хорошая. Возможно, потому что я не пишу очень много музыки. Может быть, когда ты пишешь по два, три, четыре трека каждый день, ты можешь сказать – это отстой, это хорошо, это отстой, это хорошо… Я не создаю музыку так. То, как я делаю музыку – это очень выверенно. Я работаю над ней, пока не пойму, что это очень здорово.

 

Когда я пишу музыку — это всегда еще и очень точное желание выпустить ее. Думаю, что между мной и другими музыкантами есть небольшая разница — я не считаю себя музыкантом, я бы назвала себя коммуникатором. Я не хожу просто в студию и записываю музыку, я хочу выйти на сцену, чтобы рассказать о ней, я хочу что-то сказать. В какой-то момент я как будто застряла в своей жизни, и теперь пытаюсь установить связь с другими людьми, которые чувствуют то же самое, что и я в какой-то степени. Так мы сможем найти друг друга. Прямо сейчас я могу использовать музыку, но я также использую перформансы, текст, фильмы, возможно, я буду использовать гораздо больше фильмов. Так что я не обозначаю себя только музыкой.

 

Я никогда не думала так — «О, это дерьмовый трек». Имею в виду, что не все, что я делаю, прекрасно. Просто я не пишу столько, чтобы судить... У меня просто есть потребность высказаться, и я стараюсь приложить максимум усилий для того, чтобы это высказывание было достаточно красивым, чтобы им можно было поделиться.

 

 Совместная работа Мидори Такада и Lafawndah «Le Renard Bleu» для KENZO

 

 

Вы создали совместную работу вместе с Мидори Такада. С кем еще из значимых артистов, ты возможно хотела бы поработать сейчас или в ближайшем будущем?

 

Я не знаю. Я не живу с целью поработать с каким-то исключительным музыкантом. Меня окружают действительно успешные талантливые музыканты. Мы — друзья, у нас много общего, мы играем вместе, поддерживаем друг друга. Я чувствую, что уже делаю именно то, что должна делать, и я уже работаю с лучшими музыкантами в мире.

Если выдастся возможность, я скажу — да или нет, но не думаю только об этом.

 

Считаешь ли ты, что женщины-артистки на мировой музыкальной сцене сегодня представлены недостаточно хорошо?

 

Да, я считаю, что недостаточно.

 

Что нужно сделать, чтобы изменить это? В чем заключается главная проблема, на твой взгляд?

 

Думаю, главная проблема — это распределение власти, структура власти. До вчерашнего дня, если бы вы посмотрели на ростр, он выглядел бы примерно так - белый человек, белый человек, белый человек... Сегодня такое нормой не является. Это больше не выглядит приемлемым. И что люди делают с этим? Они продолжают удерживать остальной народ в своей власти.

Раньше один белый человек принимал решение, выступать другому белому человеку или нет. Теперь белый человек говорит: «Так, нам также нужна одна женщина и один чернокожий». Но выбор все еще совершается тем, кто представляет собой абсолютно белого человека. И это ничего не меняет, потому что именно твой опыт формирует твой выбор. Выбор, который ты собираешься сделать, исходя из твоей собственной жизни, из того, кто ты есть, будет очень отличаться от моего. И я буду восприимчива к совершенно другим вещам по сравнению с тобой, просто потому что мы – разные: просто потому, что ты – мужчина, а я – женщина, ты белый, а я – смуглая, и много других причин. География тоже очень важна, твой опыт в мире.

 

Если не сменить людей, который принимают решения, ничего не изменится. Потому что сейчас все то же самое. Да, все выглядит лучше, гораздо колоритнее, но все то же самое. Это по-прежнему проходит через призму одних и тех же людей. В этом-то и проблема.

 

Я даже не то, чтобы хотела бы видеть более активное участие женщин в чем бы то ни было, сколько видеть их на руководящих постах. Пусть будет больше разнообразия во властных структурах, а не среди артистов.

 

Как тебе современная клубная, да и вообще просто музыкальная сцена? Что тебе в ней не нравится?

 

О, нет, я многое люблю. Я не самый лучший обозреватель современной сцены, просто потому что моя музыкальная жизнь слегка удалена (от неё). Я не зацикливаюсь на каком-то определенном моменте, я живу в различных временных отрезках одновременно — и в том, что было 100 лет назад, и в том, что происходит прямо сейчас...

 

Но, возможно, у тебя просто есть ощущение, что с клубной и музыкальной сценой что-то не так?

 

Я думаю, то, что не так, — это Spotify и Apple Music. Они создают иллюзию доступности... приносят прибыль пятерым людям вместо всех остальных. И это то, как функционирует мир. Это порождает очень плохую музыку. И это убивает музыку. Проблема в платформах, да.

 

Какие у тебя взаимоотношения с интернетом? Как ты взаимодействуешь с социальными сетями?

 

Интернетом я пользуюсь совсем не так, как мое поколение. Я им пользуюсь, наверное, так как им пользовались лет 10 назад (смеется). Ну, просто мне это не совсем близко. Интернет помогает некоторым людям не чувствовать себя слишком одинокими, найти единомышленников. А я ничего такого никогда не ощущала, и как будто что-то упустила. Поэтому немного его побаиваюсь.

Да, мы сейчас все связаны, но у этого коннекта есть и оборотная, мрачная сторона. И за этот коннект мы платим большую цену. Нашим миром правят самые ужасные люди за всю известную нам историю. И сейчас большие данные опаснее нефти. Самый дорогой товар на земле сейчас — это наши данные. И как они используются? Они используются против нас. Они используются против нас в правительстве России, в правительстве Великобритании, в правительстве Бразилии. Это происходит по всему миру. Они все друзья, все эти люди. Я не хочу показаться конспирологом. Вы можете проверить это в интернете. Все они являются частью одной программы, хотят одного и того же, и в данный момент получают это.

 

Не знаю... Никогда в интернете я себя не ощущала спокойно, даже несмотря на очевидные плюсы... И это всего лишь идея связанности всех со всеми, и мне приходится за это платить. И мне дико не нравится та цена, которую я вынуждена платить. Так что у меня с интернетом сложные отношения.

 

В какой-то степени я также считаю себя коммуникатором и пишу музыку, потому что хочу поговорить с людьми. При этом я заметила, что эти платформы не позволяют мне действительно общаться с людьми, которых я хочу знать. Если у меня 10 тысяч подписчиков, например, мои посты увидят всего лишь сотня людей. И я чувствую себя разобщенной, потерянной в каком-то смысле, благодаря случайным алгоритмам, встроенным в эти платформы. Так что я никогда не испытывала того же к Интернету, что могли бы испытывать другие люди, которых я знаю.

 

В интервью нью-йоркскому порталу The Kitchen ты сказала очень хорошие слова: «Я думаю, что социальная функция, которую музыка до сих пор выполняет во многих местах мира, в ряде случаев связана с использованием ее в качестве катарсиса, в греческом смысле слова». Мне кажется, довольно сложно приблизиться к такого рода опыту во время выступления сейчас, но все-таки как мы можем прийти к такому контакту? В музыкальной индустрии?

 

О, в музыкальной индустрии — не знаю. Я не думаю, что это хороший вопрос, потому что музыкальная индустрия не думает об этом. Если ты скажешь мне, в каком контексте…

 

Хорошо, тогда скажи, в каком контексте это возможно?

 

Я думаю, что контекст очень важен. Прежде всего, (важно), где ты выступаешь, какая история у этого места. Архитектура пространства очень важна. Как расположены вещи внутри пространства, когда ты находишься в нем. Это первое. Невозможно пережить катарсис в холодном бездушном пространстве.

 

Потом, конечно, деньги. Это очень важно. Кто может позволить себе прийти на твой концерт, какова связь между потреблением алкоголя и пространством. Потому что в большинстве случаев для площадки алкоголь – это главное. И мне не кажется, что катарсис возможен в таком случае. Чтобы мы могли перейти в другое ментальное пространство, нужно убрать алкоголь из эпицентра событий. Или всё это будет не про катарсис... Опыт, о котором мы говорили, никак не связан с алкоголем. В большинстве культур считается, что алкоголь для этого не требуется. Люди достигали этого состояния в трезвом виде. Не имея даже ни одного грамма травы или чего-то подобного в крови.

 

И я думаю, что многое зависит от замысла, от самой музыки. Не думаю, что можно получить подобный опыт на концерте Арианы Гранде, просто потому что, это не совпадает с ее изначальным замыслом. Можно просто хорошо провести время и не более того. Каких-то глубинных вещей это не затронет. И чтобы вызвать такое состояние, ты как музыкант сам для начала должен впасть в него. Я говорю не про одержимость, а про то, как увлечь за собой людей.

 

Когда ты взаимодействуешь с публикой во время выступления, как ты понимаешь, что тот самый контакт с ней найден?

 

Это трудно описать, но обычно понимаешь сразу. Иногда хватает одного человека. Не обязательно для этого нужна толпа. Возникает некое состояние близости. Иногда я вижу, чувствую их внимание, концентрацию. Иногда это может быть немного странная аудитория, достаточно холодная или очень сдержанная. Иногда я ошибаюсь, в том смысле, что думаю, что люди готовы зайти чуть дальше.

 

 

Текст: Татьяна Тимушева

 

 

 

 

 

 

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload

Читайте также:

Параллель 3 года

30.10.2019

SKYE x KAROLINA BNV

26.10.2019

1/15
Please reload