Анна Макеева: «Я в поиске атмосферного, экспериментального - яркой, запоминающейся темы.»

17.01.2018

Музыка Анны Макеевой – восходящей звезды нео-соула – музыка, созданная для неспешного и вдумчивого прослушивания. Каждая композиция отличается своим колоритом, очень тонко подобранными красками. Тщательно простроено звуковое и акустическое пространство. Поэтому каждый из звуков имеет свою линию, свое положение в этом пространстве: одни звуки неподвижны и локальны, другие заполняют собой всё вокруг, третьи движутся, возникают и исчезают. Несомненно, движение, развертывание звуков составляет часть идеи, часть композиции.

Тебя часто называют «московской Jessie Ware» — как ты относишься к этому сравнению? 

 

Это для меня огромный комплимент, считаю её потрясающей певицей. Она – уникальный персонаж на современной поп-сцене. Чем-то напоминает Sade: сдержанная и в то же время чувственная и сексуальная. В ней нет пошлости, вульгарности и при этом она популярна. Это здорово. Безусловно, мне приятно это сравнение. Я только начинаю, а она уже мировая звезда, но всё-таки мне кажется, что мы разные, у нас разный темперамент.

 

Аня, что ты находишь в электронной музыке?

 

Это звучание, которое я могу создавать сама, и процесс написания, который могу полностью контролировать. Я люблю электронную музыку, нетривиальные звуки, которые не сыграешь на живых инструментах. На меня сильно повлиял Genesis Breyer P-Orridge из группы Psychic TV, я переслушала кучу их альбомов, а также его первые работы в Throbbing Gristle. Например, из звуков скрежета металла, шума толпы, любых звуков окружающей среды они создавали музыку, и это круто. Также использовали всевозможные синтезаторы, создавали свои (например, модуль с эффектами для обработки звука Gristleizer). Их свобода, отсутствие консервативного подхода меня очень увлекли и вдохновили. Поэтому я пишу электронную музыку. Мне нравится, что я могу сочетать свой джазово-соуловый вокал с электронной историей. В этом конфликте и есть мой стиль.

 

Ты пишешь музыку дома или снимаешь студию? Расскажи про процесс создания.

 

Сейчас я всё пишу дома. Первый альбом, который у меня вышел, я записала дома. У меня были очень простые условия, комната не была оборудована под запись вокала. Я ставила подушки вдоль стены и окон, чтобы создать хоть какую-то звукоизоляцию. У меня был микрофон, midi клавиатура, а дальше я включала компьютер, и сама всё писала, записывала, сводила. Пока что я не снимаю студию, для записи нечасто привлекаю других музыкантов, делаю всё сама. Но на данном этапе я вижу в этом только плюсы, потому что могу полностью контролировать процесс и шлифовать свой стиль и идеи.

Надо создавать из того, что есть. Не надо ждать момента, когда появится крутая студия, крутой микрофон, много музыкантов, которые сами напишут музыку, нужно начинать работать с тем, что есть. Так было всегда – например, блюз начинали играть на тех гитарах, которые были. И мне важно не стоять на месте и не ждать, пока появятся большие возможности, а начинать делать всё самой.

 

 

А у тебя есть музыкальное образование?

 

Да, базовое: музыкальная школа по классу фортепиано. Я считаю, что на меня оно оказало только косвенное влияние. Конечно, это огромный плюс, что благодаря школе у меня есть знание гармонии, сольфеджио, владение инструментом. Но музыкальная школа в детстве немного заглушила мой внутренний голос. В начале мне было очень интересно, помню, что даже писала первые мелодии, и я загорелась инструментом и сочинением, но преподаватели говорили, что из меня не получится виртуозного пианиста, а, значит, и музыку я писать не буду.


Эти сомнения в своих силах и неправильное представление преподавателей о моих способностях отбили во мне желание писать музыку надолго. Тогда мне казалось, что писать можно только живую музыку, как пишется электронная я еще не знала. Поэтому отношения с музыкальной школой были непростые, но я её хорошо закончила.

А к написанию музыки я пришла уже через свой голос и гораздо позже.

 

 

Как ты поняла, что хочешь петь?


Когда мне было десять лет, мама подарила мне альбом Кристины Агилеры «Stripped», который я до сих пор люблю. Кристина - виртуозная вокалистка с большим голосом, тогда я начала ей просто подпевать и очень удивилась, что могу издавать настолько громкие звуки разной высоты. Потом я выучила её песню Walk Away с альбома и спела маме. Она по образованию музыкант, дирижёр хора. Мама осталась под впечатлением и сказала, что мне нужно серьезно заняться пением. Это было очевидным для нас всех, что я скорее стану певицей, чем пианистом. Так я и начала осознанно петь. До пятнадцати лет я пела рок-музыку, училась на мужских голосах: Robert Plant (вокалист Led Zeppelin), Freddie Mercury, Ronnie James Dio (вокалист Rainbow, Black Sabbath), Paul Rodgers (вокалист Free, Bad Company). Подпевать им было очень трудно, хотелось вытянуть все ноты, но тогда не получалось. Я понимала, что не успокоюсь, пока не научусь петь так профессионально, виртуозно. Я горела идеей научиться петь всю самую сложную вокальную музыку, которая существует, изучить свой голос и научиться им полноценно управлять. Так я вышла на академическую музыку – оперу, романсы. Я нашла замечательного преподавателя и лет до двадцати занималась исключительно оперой. Это и стало моей школой, которая научила меня всему: дыханию, вокальной выносливости, разному звукоизвлечению, культуре пения. Я стала понимать, какой у меня голос, его возможности, что ему идет в плане манеры, стиля, что нет.

 

После школы я хотела поступать в музыкальное училище на отделение вокала, но не удалось, и я поступила на языки, закончила факультет лингвистики РГГУ на переводчика. В итоге, мне это очень пригодилось, теперь я могу свободно писать тексты песен на английском, петь без акцента.

 

А как ты пришла к самостоятельному написанию текстов?

 

Я писала тексты как стихи: еду в метро, иду по улице, что-то чувствую, – записываю на телефон, в тетрадь. Всё это копилось, а потом у меня случились нелегкая личная история, и что-то прорвалось изнутри. Я подумала: сколько можно петь чужую музыку? Когда я пела чужие песни, чувствовала, что это не обо мне, не о моем опыте, что я хочу рассказывать свои истории. Поэтому мне стало тесно в чужой музыке.

 

Я рискнула и несмотря на страх после музыкальной школы села за клавиши. И все аккорды, которые слышала у себя в голове, начала подбирать под свои тексты. Для меня это было откровением, оказалось, что я свободна, что вот оно настоящее творчество, что я могу писать, и почему я этого не делала этого раньше? А потом я открыла программу logic pro для написания музыки, и понеслось.
Меня захватило. Столько текстур, столько звуков, и, оказывается, можно делать с ними всё, что хочешь.

 

 

Что ты чувствуешь, когда впервые слушаешь свой новый трек, только что сведённый?

 

В эти моменты я по-настоящему счастлива. Когда из всей подсознательной абстракции возникает нечто оформленное, что звучит красиво и интересно, я понимаю, что всё не зря. Мои чувства получили воплощение – эстетичное и осознанное. В этот момент я понимаю, что это будет интересно людям, что они найдут в моей истории для себя то, что они сами хотели бы сказать, выразить.

 

То есть для тебя процесс творчества — это некая терапия?

 

Да, абсолютно. Когда я пишу или пою я чувствую себя в своей стихии, я счастлива и свободна. Мы все живём в обществе, и, как бы я не хотела, я не могу закричать на людях, до кого-то дотронуться на улице. Точнее могу, но это будет неуместно, кого-то оскорбит или помешает. Но я знаю, что на сцене нет этих правил, там мне можно всё. Когда пишу, мне тоже всё можно, все мои мысли и эмоции уместны. Я освобождаюсь от всего, что меня мучило, что хотелось сказать, но я не могла. Я знаю, что в музыке меня услышат, а это для меня самое главное.

 

We could have – попевка-заклинание звучит в сопровождении достаточно агрессивных звуков – они сухие, щёлкающие, но их жёсткость спрятана, нивелирована высоким регистром, мягкой атакой и светящимися тембрами - красивое свечение прячет за собой опасность. Фактура постепенно развивается, уплотняется, незаметно происходит трансформация.

 

Когда ты выступаешь, ты пытаешься как-то раскрыть своего слушателя? Чувствуешь, как образовывается некая связь между вами?

 

Да, она присутствует. Мне кажется, что всех людей объединяют одни переживания и эмоции. Мы все любим, чего-то боимся, чего-то хотим, что-то нам очень важно. А чувства, которые я вкладываю в свои песни, не абстрактны, они рождаются, исходя из личной ситуации. Я плачу, смеюсь, страдаю – и получается песня. Так было с песней Don't See Her Face: она о ревности и паранойе. Её основная эмоция – боль, нежелание оставаться в стороне, желание решить конфликт. Выходя на сцену, я понимаю, что многие женщины в зале наверняка испытывали подобное. Обращаясь к этим чувствам, я устанавливаю контакт с ними во время пения. Для меня важно рассказывать пережитые истории из жизни через музыку и таким образом общаться со слушателем со сцены. Я знаю себя: если искусственно попытаюсь создать какой-то образ, то не смогу достучаться до людей, никто мне не поверит, и мне будет некомфортно.

 

Ты нашла свой сценический образ или находишься в поиске?

 

Я считаю, что, когда ты делаешь промо своего альбома, выступаешь с новой музыкой, то нужно сосредоточиться на одном образе и придерживаться его все это время. Но в этом году я искала, что лучше подойдет моей музыке и перепробовала много образов. Сначала мы играли в акустике, и белая рубашка отлично дополняла её. Потом, когда начали играть мою музыку уже в полном составе и со светом, я решила уделить больше внимания образу. Попробовала в первый раз сильно накрасить глаза, выбрала более агрессивную и сексуальную одежду, для меня это был некий внутренний вызов.

Хочется, чтобы моей музыке на этом этапе соответствовал визуально яркий женственный образ.

 

Мне всегда нравились такие артистки, как Sade, Róisín Murphy, Madonna – в их образе всегда был баланс между сдержанностью и женской сексуальностью, при этом присутствовали провокация и экстравагантность. И самое главное, что они сами выбирали такой образ, это шло изнутри. Именно этого мне и хочется. Пока что андрогинность не моя история, посмотрим, что будет дальше. С нынешним звучанием я хочу придерживаться более женственного образа.

 

Not Ready – мягко звучащему "русалочьему" голосу вторит упругий бас, остальные голоса достаточно мягкие, спокойные, с долгой реверберацией, и даже суховатые звуки ритм-секции поддержаны долгим отзвуком эхо - все они сплетаются в звуковой купол - огромный, свободный, но и замкнутый, пульсирующий. Ощущение погруженности, замкнутости создается в том числе и акустическим распределением звука. И безобидное на первый взгляд звучание "девичьей" песни постепенно оказывается странным живым пространством-организмом, затягивающим и не отпускающим (not ready to say goodbye!)

Расскажи, пожалуйста, о своем новом акустическом альбоме
One Acoustic Session.

 

Это акустические версии шести песен, которые войдут на мой полноценный большой альбом, который я сейчас заканчиваю. Он будет называться Jacqueline, в честь песни, которая также есть на моем акустическом EP.

Я обожаю акустику, видимо, это идёт еще со времен моей любви к романсам и Нине Симон. Только голос и клавиши, и вдумчивое повествование. Оказалось, что моим песням, изначальна написанным в электронном варианте, подошло такое живое и камерное звучание.

 

Я очень горжусь этой работой, поскольку всегда хотела записать такой альбом, и я считаю, что у меня это получилось. Когда все внимание на записи только на вокал, и ты - единственный рассказчик, нет полотна из звуков других инструментов, когда аранжировка такая обнаженная, только клавиши, то задача усложняется. При минимальном количестве обработки и музыкальных средств нужно создать красивую и интересную запись. После первого EP и перед первым LP мне хотелось сыграть на контрастах и записать такую личную и живую пластинку.

 

 

Если закрыть глаза и на минуту представить, что твоя музыка цветная, какого она цвета?

 

Я не визуал. Я люблю кино и визуальные яркие образы, но, когда речь заходит о музыке, скорее концентрируюсь на чувствах. Это вопрос ощущений. Я скорее вижу не цвета и образы, а чувствую вихрь чувств, который меня охватывает. Знаю, что у Скрябина была теория цветомузыки, где каждая тональность обладает цветом. Но мне такое видение музыки неблизко, я не воспринимаю её в цветах. Для меня это про бессознательные ощущения, не про цвет.

 

Какое кино ты любишь?

 

Я очень люблю кино, раньше мне случалось смотреть по восемь фильмов в день или больше. Я ставила себе задачу посмотреть фильмографию, например, Феллини или Кубрика. Меня очень затягивало именно последовательное изучение творчества режиссёра или актёра. Мне очень нравится Анджей Жулавский – у него дикие, талантливые фильмы, актеры играют на пределе своих возможностей. Я бы хотела снять клип на свою песню по мотивам его фильмов, это было бы очень красиво.

 

Здорово! Если кино тебя так вдохновляет, может быть тебе хотелось бы написать саундтрек? К какому фильму?

 

Да, очень хотелось бы. Мне бы хотелось поработать со сценарием футуристического фильма, вроде «Бегущего по лезвию». Я в поиске атмосферного, экспериментального, с одной яркой запоминающейся темой, которая лейтмотивом бы шла через весь фильм. Вот это было бы мне интересно. И чтобы там также можно было спеть.

 

А про коллаборацию думала? С кем было бы интересно спеть?

 

Да, конечно. Мне близка эстетика Blood Orange (Dev Hynes), он напоминает об артистах 80-90х: Prince, Michael Jackson, Terence Trent D'Arby. В идеале, я бы хотела поработать с ним.

Из наших артистов интересны Гала Добродеева из группы Natural Sequence, Миша Житов из группы Vougal. Кроме отличного вокала, он еще здорово выступает на сцене. И, конечно, Антон Маскелиаде – он дико талантливый. То, что он делает на сцене со всеми электронными девайсами – это очень круто, и мне нравится его энергетика.

 

Тебе нужен отдых от музыки?

 

Обычно такой отдых нужен после концерта, когда я отдала кучу энергии, приезжаю домой, а адреналиновый заряд в крови не позволяет лечь спокойно спать. Но при этом уши гудят,  и ничего больше слышать и слушать не хочется. До концерта я тоже ничего не слушаю, чтобы лучше сконцентрироваться на своей музыке. Но чтобы прошёл день, а мне не хотелось послушать музыку, такого не бывает. Особенно когда я иду по улице. Особенно, когда плохая погода: я надеваю наушники, и все вокруг становится красивым и кинематографичным.

 

Слушая тебя кажется, что музыка с тобой всегда. Или в наушниках, или в мыслях. Тебе важно поддерживать это состояние?

 

Если я забываю наушники дома, то без музыки на улице я несколько теряюсь. Но когда я с музыкой, я наблюдаю за внешним миром и фокусируюсь на людях, природе, свете, погоде. Мне важно сохранять позицию наблюдателя. Так я вдохновляюсь и пишу.

 

Интервью: Татьяна Бандура, Пётр Суздальцев, Полина Кудрявцева, Екатерина Мерзлякова, Марина Толстоброва

Wordshop Music Video, мастерская Андрея Мусина и Алёны Кукушкиной

 

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload

Читайте также:

Параллель 3 года

30.10.2019

SKYE x KAROLINA BNV

26.10.2019

1/15
Please reload